Южная Корея с 1 ноября ввела отдельный порядок принудительного взыскания криптоактивов. Поправки к правилам гражданского исполнения разделяют средства, которыми управляет криптосервис, и монеты под самостоятельным хранением пользователя.

Если активы лежат у биржи или другого криптосервиса, объектом ареста становится право пользователя потребовать их перевод. Суд запрещает сервису отдавать активы должнику, а должнику — распоряжаться этим правом или получать монеты. По заявлению кредитора сервис можно обязать в течение недели сообщить, признаёт ли он такое право, какие виды и количество активов держит, а также есть ли более приоритетные требования и другие аресты.

Для продажи суд может поручить сервису реализовать активы, перевести право требования на счёт судебного исполнителя у того же сервиса либо передать монеты исполнителю для продажи через другую площадку. Правила допускают и обмен на другой, более ликвидный криптоактив перед продажей. Иными словами, при кастодиальном хранении доступ фактически контролирует сервис: после судебного приказа он должен ограничить пользователя и выполнить перевод или продажу.

При самостоятельном хранении объектом взыскания становятся сами криптоактивы. Суд запрещает должнику ими распоряжаться и предписывает перевести монеты судебному исполнителю; такой перевод разрешено провести ещё до вручения должнику приказа, а арест начинает действовать в момент получения активов исполнителем. Само правило не создаёт способа извлечь ключ из личного кошелька: оно устанавливает юридическую обязанность передать актив, а не технический доступ к нему.

Судебная администрация объяснила реформу ростом дел, в которых 28 зарегистрированных криптосервисов выступали третьими должниками: 423 дела в 2023 году, 958 в 2024-м, 3 136 в 2025-м и 3 186 только за январь–сентябрь 2026-го. Новый порядок применяется и к уже идущим делам, а ранее вынесенные приказы сохраняют силу.