Аппарат меньшинства Постоянного подкомитета Сената США по расследованиям 28 сентября опубликовал предварительный доклад о роли USDT в иранских санкционных сетях. В выборку вошли 846 уникальных криптокошельков, которые американское OFAC или израильское NBCTF связали с властями Ирана и региональными группировками, внесли в санкционные решения либо предназначили к изъятию. По расчёту авторов, 84% этих кошельков проводили исключительно или почти исключительно операции в USDT.

«Почти исключительно» в методике означает более 80% долларовой стоимости операций кошелька. Данные охватывают решения с июня 2021-го по август 2026 года, а атрибуция взята прежде всего у двух государственных органов. Поэтому 84% — доля адресов в заранее отобранной санкционной выборке, а не доля USDT во всём криптообороте Ирана и не 84% общей суммы переводов.

Авторы отдельно разобрали 39 кошельков, которые NBCTF в июне 2023 года связало с финансистом «Хезболлы»: по их реконструкции, Tether быстро заблокировала пять адресов, а остальные 34 — только к марту 2024-го, после чего между публикацией решения и блокировкой успели вывести более $34,6 млн в USDT. Это вывод аппарата подкомитета из блокчейн-данных, а не решение суда. Tether в ответном сообщении указала, что в 2026 году помогла заморозить около $550 млн на связанных властями США с Ираном адресах и действует при получении достоверной информации от правоохранителей. Оба тезиса опираются на одну особенность токена: владельцы контролируют ключи от кошельков, но эмитент может внести адрес в чёрный список и остановить перевод USDT.

Сенатор Ричард Блументал направил доклад Минфину и Минюсту США с просьбой расследовать соблюдение Tether санкционных и банковских правил. Само обращение не означает, что ведомства уже начали дело или установили нарушение. Даже приведённый в докладе перевод $64 тыс. поставщику электроники, рекламировавшему компоненты для беспилотников, по признанию авторов не доказывает ни конечного получателя, ни то, какие товары были куплены. Доклад показывает доминирование USDT в выбранной инфраструктуре и конкретные предполагаемые задержки блокировок, но не описывает весь крипторынок Ирана и не превращает каждую транзакцию из выборки в доказанное финансирование вооружений.