На Большом спиральном устройстве LHD в Японии исследователи напрямую проследили, как во время магнитогидродинамической вспышки меняются движение и энергия ионов. В области вспышки их кинетическая энергия вдоль магнитного поля выросла примерно на 30% менее чем за 0,1 миллисекунды. Затем энергия увеличилась и в ядре плазмы, хотя сильная нестабильность наблюдалась только у края.

Спектроскопия с частотой 10 килогерц позволила увидеть не только среднюю температуру, но и распределение скоростей. После вспышки оно сначала деформировалось, а за 2–3 миллисекунды вновь стало почти симметричным — уже с большим разбросом скоростей. У края прибавка энергии исчезала примерно за 6 миллисекунд, тогда как в ядре сохранялась дольше; особенно заметным эффект был при затухании Ландау, когда волна передаёт энергию частицам.

Авторы разделяют два этапа. Резкий начальный скачок они связывают прежде всего с перестройкой магнитного поля, но последующий нагрев — с передачей энергии от возникших при нестабильности волн к ионам и быстрым переносом этой энергии внутрь. Раньше такие вспышки прежде всего считали источником потерь, который надо подавлять; эксперимент показал, что часть высвобождаемой ими энергии может вернуться плазме в виде тепла.

Это не демонстрация полного самонагрева термоядерного реактора. В опыте нестабильность возбуждали энергичные частицы от внешнего нагрева мощностью 25–30 мегаватт, а не альфа-частицы, рождённые устойчивой реакцией синтеза. NIFS называет результат проверкой одного из процессов будущего самонагрева: он уточняет физику горячей плазмы, но сам по себе не показывает, что реактор способен поддерживать температуру без внешней энергии.