Один против одиннадцати: присяжный не дал оправдать мать, убившую троих детей

Новость опубликована 05.09.2026 ⦁ источник

4 сентября 2026 года процесс по делу Линдси Клэнси в Массачусетсе завершился без вердикта: присяжные не пришли к единогласию. По словам её адвоката, одиннадцать были за оправдание, а один мужчина — против. Защита попыталась добиться удаления несогласного и замены его запасным присяжным. Суд отказал. Клэнси остаётся под стражей в больнице; прокуратура пока не решила, будет ли новый процесс.

То, что в январе 2023 года Клэнси задушила троих своих детей, защита не оспаривает. Обвинение указывало на признаки подготовки: перед убийствами она проверила в картах маршрут и время поездки, отправила мужа за ужином и попросила заехать в аптеку. Прокуратура видит в этом расчёт времени, на которое дети останутся с ней. Защита ссылается на послеродовой психоз, лечение и неоднократные обращения за помощью; её эксперты говорили об утрате способности понимать неправильность своих действий. Эксперты обвинения с этим не согласились. Способность планировать сама по себе не исключает психоза, но предъявленные признаки подготовки дают серьёзные основания спорить с версией о невменяемости.

Оправдание в таком случае означало бы отсутствие уголовной ответственности, а не вывод, что детей убил кто-то другой. Обвинение должно доказать уголовную вменяемость вне разумного сомнения. Защита утверждала, что несогласный присяжный признавал сомнения, но отказывался применять закон; суд оснований для его удаления не установил. После завершения процесса адвокат обвинил этого человека в том, что тот лишил Клэнси оправдания, а саму подзащитную назвал «прекрасным» и «храбрым» человеком. Мать, убившая троих детей, получает восхищение. Присяжный, не согласившийся её оправдать, — публичные претензии.

Оправдание по невменяемости не выпустило бы Клэнси из больницы автоматически: закон Массачусетса допускает принудительную госпитализацию. Но пожизненная изоляция тоже не гарантирована. Первое решение о таком содержании действует шесть месяцев, последующие — по году; для продолжения нужны установленные психическое заболевание и опасность серьёзного вреда при освобождении. Сам факт совершённых убийств не заменяет эти условия. Получается, снять уголовную ответственность можно, а дальнейшая изоляция будет зависеть от новых оценок её состояния.

На этом фоне отказ единственного несогласного принять оправдание выглядит здравой позицией. Медицинское объяснение может менять форму ответственности и изоляции, но не должно превращать убийство троих детей в историю о героизме их матери. После такого общество вправе требовать надёжной защиты от повторения, а не довольствоваться надеждой на благополучный прогноз. В этой истории точно ничего не перепутали — кого восхвалять и с кого спрашивать?